Будьте в курсе последних событий, подпишитесь на обновления сайта
Для женщин

Почему детей не надо ограждать от гаджетов

Почему детей не надо ограждать от гаджетов - все важное для женщин о здоровье, материнстве и женских секретах на Z4E.ru
В издательстве БОМБОРА выходит must-read для родителей и учителей от американского преподавателя Джордана Шапиро — о том, как воспитывать детей XXI века, осваивая все нюансы цифровой эпохи вместе с ними.

Американский преподаватель и автор концепции применения современных цифровых игр в образовательных целях Джордан Шапиро уверен: традиции — это лишь изменчивый концепт, меняющийся под влиянием культуры, эпохи, религии или политики. Традициями современных детей являются уже не игры в песочнице, салки и прятки, а диджитал-среда, интернет и Minecraft. О том, как родителям стать частью этой «новой песочницы» и перестать цепляться за прошлое, Шапиро — сам отец двоих детей — рассказывает в своей книге «Как подготовить детей к будущему, которое едва можно предсказать».

Материнство предлагает вашему вниманию вводную главу из книги.

И Платон был бы геймером

Я никогда не играю в видеоигры в одиночку; только с двумя моими мальчишками десяти и двенадцати лет, мы садимся рядом и изо всех сил нажимаем на кнопки геймпадов. Игры — это один из способов провести «качественное время» с семьей.

Вы, вероятно, думаете, что любой, кто посвящает столько сил размышлениям о цифровых играх, сколько я, мечтает мо- ментально переключиться на «взрослые» игры вроде Bioshock, Fallout или The Last of Us, как только дети отправляются спать. Но это не так. Игры сами по себе меня не интересуют. Меня волнует только то, как они объединяют людей, друзей и вообще все возможные социальные группы. Меня интересует культурный аспект игр: что значит быть геймером, как цифровая вселенная влияет на наше восприятие реального мира. Сценарии видеоигр увлекательны. В некотором смысле они очень похожи на интерактивные версии историй, которые мы с восхищением смотрим по телевизору или в кино. Они похожи на театральные постановки, романы или страшилки, рассказанные у костра. Учитывая, что практически все дети в США играют в видеоигры, можно с уверенностью назвать их основной формой повествования XXI века. Другими словами, видеоигры — это новые сказки на ночь, новые мифы и легенды; возможно, даже новое Священное Писание. Они — самая современная форма письменных, или зафиксированных, способов коммуникации, которые, по мнению большинства ученых, зародились около XXVII века до н.э. Именно тогда в Древней Месопотамии появились первые образцы литературы. Но задолго до этого, раньше, чем мы вообще можем себе представить, истории передавались из поколения в поколение из уст в уста.

Давайте остановимся на минутку и подумаем, насколько невероятен этот переход от устного повествования к письменному. Он полностью изменил то, как люди делились на группы, формировали сообщества и развивали цивилизации. Некоторые из нас пережили подобное, когда компьютеры и смартфоны проникли во все сферы деятельности, — и они называют важным этот опыт, когда мир «догаджетовой эры» перестал существовать. Но это ничто по сравнению с возникновением письменности. Возможно, это был величайший технологический прорыв всех времен. Написанное слово позволяло людям запоминать, хранить и передавать информацию из поколения в поколение. Оно дало возможность отправлять послания близким людям на любые расстояния. Люди смогли делиться опытом, даже не встречаясь лично.

Вот я везу своих детей в Грецию, в город Афины, и мы гуляем по району Плака у подножия Акрополя, по тем же узким улочкам, по которым неспешно бродили в свое время Сократ и Платон. И мысли о письменности снова трогают меня чуть ли не до слез. Эти философы умерли два с половиной тысячелетия назад, но они все еще несут знания молодежи моего класса почти каждый день. Все потому, что их идеи сохранились в письменном виде. Изобретательность древних людей, которые додумались до создания первых символических языковых систем, поражает. Задолго до появления телефона, интернета и видеоигр именно язык стал той новейшей технологией, которая позволяла людям общаться и взаимодействовать вне времени и пространства.

Разумеется, у письменности — так же, как позднее у смартфонов и планшетов, — в начале нашлись свои критики. Наиболее известным среди них, возможно, был тот самый великий философ Сократ. Он утверждал, что письменность обезличивает знания, и сравнивал ее с живописью: то, что изображает художник, может выглядеть реалистично, но на самом деле это всего лишь субъективная иллюзия. Согласно Сократу, картина не может передавать опыт, поскольку она статична и неподвижна. Нет места для исследования. Нет места для сочувствия. Нет взаимодействия. «Точно так же и с книгами, — считал Сократ, говоря об элементах письма, как если бы они были независимой сущностью. — У них не спросишь чего-то, что можно узнать у мыслящего человека, а если и спросишь, (…) они отвечают одно и то же».

К счастью, ученик Сократа Платон был более восприимчив к технологическим изменениям; родись он в наше время, возможно, стал бы геймером. Платон осознал, насколько важно записывать мысли своего учителя. И благодаря его конспектам у меня появилась уникальная возможность обсудить идеи философа со своими студентами-старшекурсниками спустя почти 2500 лет после того, как они были высказаны. Возможно, Платон понимал, что письменность связана с фундаментальным изменением понятия «жить как человек». Возможно, он знал, что это повлияет на то, как мы будем работать, играть и выполнять повседневные задачи.

Но правильно ли он поступил, проигнорировав желание учителя и записав слова Сократа? Может, и нет. Можно заметить, что история в конечном счете подтвердила опасения Сократа. Как заявил философ XX века Альфред Норт Уайтхед, «наиболее правдоподобная общая характеристика  европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону». Другими словами, почти 2500 лет мы рьяно изучали тексты Платона, пытаясь угадать, что именно значили слова Сократа. Но никто никогда не сможет достоверно ответить на этот вопрос. Публикуется одна интерпретация за другой, присваиваются все новые докторские степени. Но мысль Сократа остается уклончивой. Почему? Потому что мы не можем спросить самого человека о том, что он хотел сказать. Мы не можем взаимодействовать с написанным текстом. Увы, все, что у нас есть, — это слова, которые «указывают только на одну вещь. И так каждый раз».

Туше, Сократ.

Этот коварный философ, может, и был прав в отношении ограниченности письма, но он упустил преимущества. Кроме того, его сопротивление оказалось в конечном счете бесполезным, потому что переход от устного повествования к письменному был неизбежен. Точно так же, как печатный станок, механические часы, поезд, телеграф, радио, камера и многие другие инновационные технологии: к тому времени, когда критики наконец формулировали свои возражения, было уже слишком поздно. Общество менялось и изобретало все новые способы взаимодействия. Так обычно и происходит. Человеческое мышление трансформируется; вслед за этим мы создаем инструменты, которые помогают нам общаться с миром так, чтобы это резонировало с нашим обновленным сознанием.

Не техники используют нас, а мы их. Именно мы контролируем ситуацию.

Тем не менее у нас есть некий первобытный страх перед собственными творениями. Восстания роботов. Войны клонов. Идущие наперекосяк путешествия во времени. Ничто не выразит опасения насчет того, что человеческая изобретательность угрожает нашему же превосходству, лучше хорошего научно-фантастического фильма-катастрофы. Этот сюжет стар как мир. «Франкенштейн» был «Терминатором» девятнадцатого века. Еврейские мистики в Праге шестнадцатого столетия пугали людей историей Голема, в которой ожившая глиняная статуя сеет хаос в обществе. Древние греки на любые инновации отвечали историей о Дедале и Икаре.

Все эти истории представляют собой ту же технофобию, которая в настоящее время окружает видеоигры и цифровую реальность. Журналист Марк Курлански называет это «технологической ошибкой: идеей о том, что технологии меняют общество». Тем из нас, кто переживает масштабный технологический сдвиг, кажется, что машины захватывают нашу жизнь, диктуют новое поведение, меняют способы коммуникации друг с другом. Но Курлански говорит: «Все происходит как раз наоборот. Общество разрабатывает технологии для решения проблем, связанных с изменениями, происходящими в нем… Технологии лишь все упрощают».

Чему способствуют новые технологии XXI века? Во-первых, изменился наш подход к пересказыванию событий.

Цифровая интерактивная среда позволяет использовать новые методы повествования. И если учесть, что большая часть этого контента на самом деле является просто переработанным материалом — повторяющимися повествовательными приемами вроде франкенштейновской технофобии, — становится ясно, что метод, который мы используем для его пере- дачи, куда более значим, чем сам контент. Маршалл Маклю- эн говорил об этом еще в 1960-х. Его знаменитая фраза «The Medium is the Message» («Cредство коммуникации есть сообщение» — прим. ред.). появилась в книге «Понимание медиа: внешние расширения человека». Маклюэн был отцом теории коммуникации, который интересовался «личными и социальными последствиями» жизни, включающей в себя электронные средства массовой информации. Он признавал, что изменения в коммуникационных технологиях — письменность, печать, телеграф, радио — всегда соответствуют огромным культурным сдвигам, и это влияет не только на то, как мы воспринимаем свой жизненный опыт, но и как в дальнейшем организуем экономические, политические и социальные структуры.

Именно с такой обширной культурно-исторической точки зрения, как у Маклюэна, я изначально заинтересовался вопросом цифровой реальности и будущего такого жизненного этапа, как детство. Я сидел на диване, играя с сыновьями в New Super Mario Bros, когда меня вдруг осенило, что цифровые технологии сделают их детство кардинально отличным от моего.

Их юность будет прожита в тесной связи с экранами: портативными игровыми консолями, планшетами, смартфонами.

Они уже проводят огромное количество времени с этими устройствами. Следовательно, совершеннолетия они достигнут, овладев абсолютно уникальным набором жизненно важных переживаний. В конце концов, они возьмут в свои руки бразды правления этим миром, научившись думать так, как я уже вряд ли смогу. Они создадут мир, который я едва могу себе представить.

Почему детей не надо ограждать от гаджетов - все важное для женщин о здоровье, материнстве и женских секретах на Z4E.ru
Фото — фотобанк Лори

Так как же мне научить своих детей жить в таком будущем, которое я даже не в состоянии вообразить? Как я могу подготовить их к жизни, в которой технологии занимают центральное место? Что это значит для каждого человека, семьи, для всего человечества — что целые поколения детей теперь воспитываются на видеоиграх, этом новом формате «сказок на ночь»? Это серьезные вопросы, на которые не существует простых ответов. Но они не новы. Даже когда я был ребенком и резался в Q*bert (Q*bert — арканоид из 80-х. Задача игрока — перемещаться по поверхности поля, раскрашивая определенные зоны в заданный цвет (прим. ред.) на моей Atari 2600, почти у каждого взрослого, казалось, было свое мнение насчет того, как видеоигры повлияют на детское мышление. В большинстве случаев они были обеспокоены тем, что слишком длительное воздействие отрицательно скажется на хрупкой психике ребенка.

Взрослые 80-х думали, что гаджеты и игры будут разлагать мозг детей и способствовать их моральному разложению. Я уверен, что они ошибались.

Время, проведенное перед экраном, не вызвало никакого разложения или разрушения. И все же страх был понятен: это обычная технофобия. Смена инструментов нарушает наш привычный образ жизни. Новые устройства ведут нас к незнакомому и потому пугающему будущему, и всегда найдутся люди, которые увидят в них угрозу статус-кво. Изобретательность испокон веков наталкивалась на подобную реакцию.

Возьмем, к примеру, печатный станок Гутенберга, который позволил распространить Библию Мартина Лютера, переведенную с древнегреческого или иврита на немецкий язык. Оглядываясь на это с точки зрения XXI века, мы видим истоки современных средств массовой информации. Мы признательны Гутенбергу за стандартизацию и демократизацию распространения знаний и информации. Мы считаем создание им станка важнейшим поворотным моментом в истории децентрализации власти, обеспечения большей свободы и равенства, а также создания современной демократии. Но мы полностью упускаем из виду негативные последствия печати. Мы забываем о том, что печатное слово вело людей к более частному и изолированному восприятию идей. Как поясняет культурный критик Марк К. Тейлор: «Устная культура поневоле была более общинной, чем печатная; с появлением печати и чтения “про себя” люди смогли завернуться в свои коконы». Люди, жившие в XVI веке, сопротивлялись переменам.

«Комментируя одиночество и изоляцию процесса чтения, некоторые ранние критики печати были похожи на современных родителей, беспокоящихся о том, что дети одиноко сидят перед экранами компьютеров или мобильных устройств, играя в видеоигры и переписываясь с друзьями, которых они редко видят, если видят вообще». Почти забавно, как много общего у родителей XXI века с оппонентами Гутенберга.

Сегодня взрослые паникуют и переживают из-за Snapchat, Twitter, Facebook, Discord, YouTube или любой другой платформы, которой удается захватить детское и подростковое внимание. Почти каждое утро, когда я листаю новости на своем смартфоне, всплывает какое-то новое исследование или интервью с экспертом, размышляющим о влиянии цифрового экрана.

И я был таким специалистом. Будучи гостем сотен ток- шоу на радио, я слушал, как обеспокоенные родители, учителя и воспитатели звонили и задавали свои вопросы. Все они в унисон вторили технофобам прошлых веков и бесконечно зацикливались на том, как игры портят детство, вызывают неврологические расстройства, ухудшают зрение, способствуют эпидемии ожирения, вызывают депрессию и постоянно держат детей в четырех стенах. Они правда теряют способность размышлять и заниматься самопознанием? А что, если скорость и простота цифровой коммуникации не научат их быть хорошими собеседниками? Все, чему они научатся, — это выйти из аккаунта, а что насчет конструктивного решения бытовых конфликтов? Смогут ли смайлики и твиты длиной в 280 символов убить грамотность? Будет ли легкий и постоянный доступ к интерактивной стимуляции препятствовать способности последующего поколения развивать навыки критического мышления?

Простой ответ на все эти вопросы — нет. Подобные опасения предсказуемы и банальны. Но все же я понимаю, почему некоторые взрослые беспокоятся. Все энциклопедии, аркады, кинотеатр и телефон — все это теперь втиснуто в устройство размером с ладонь, которое дети могут носить в карманах, и старшее поколение начинает чувствовать себя беспомощно. Оно видит, как меняются процессы обучения, развлечения и знакомства, и винят в этом технологии. Но правда состоит в том, что нет необходимости делать кого-то крайним. Детство лишь перестраивается и приспосабливается к новым условиям.

Единственная проблема заключается в том, что взрослые не знают, как расставить точки над i и направить своих детей в нужном направлении.

Они оказались на перепутье, даже хуже — разнонаправленном, нелинейном пересечении. Нет дорожной карты, мало прецедентов, схемы движения им незнакомы. Занятые, перегруженные родители и учителя в конечном итоге выбирают исключительно неверные пути.

И я понимаю их. Как родитель, я постоянно нервничаю. Я признаю, что технологические изменения представляют собой еще большие культурные, экономические и политические сдвиги.

Но в глубине души я также знаю, что с моими детьми все будет хорошо. На самом деле они и без моей помощи неосознанно готовятся к совершенно иному миру.

Они приходят домой из школы во второй половине дня, и первое, что они делают, — открывают свои ноутбуки. Они относятся к этим машинам с тем же чувством гордости, которое я когда-то испытывал по отношению к своему байку и «джорданам». И кто может их в этом винить?

Компьютеры — это окно в волшебный, безграничный цифровой мир. Мои мальчики усаживаются по разные стороны кухонного стола, ставят между собой ноутбуки и заходят в многопользовательские онлайн-игры вроде Roblox, Minecraft и Fortnite. Так начинаются их ежедневные приключения. Вскоре я слышу, как они планируют следующие несколько часов своей жизни: «Начинаем новую игру?», «А мы не можем просто поиграть в “Hunger Games”?», «Давай позвоним Дилану и Ориону». Я слышу знакомый рингтон звонка по Skype, и менее чем через минуту шесть или семь пронзительных детских голосов доносятся из хрипящих динамиков ноутбука.

Мои дети не валяют дурака на улице с соседскими детьми. Они не пинают мяч за детской песочницей. Вместо этого они с друзьями, погрузившись в свои гаджеты, играют на виртуальных площадках.

Этот переход от скейтбордов и скутеров к клавиатурам и сенсорным экранам вызывает беспокойство. Но ради детей мне нужно отбросить свой страх перемен. Должен признать, что большинство из нас, родителей, учителей, воспитателей, даже политиков, в корне неправильно воспринимают изменения. Несмотря на то, что каждое поколение может и должно играть по-своему, взрослых легко соблазнить ностальгической фантазией детства, которая отражает то, что помним мы.

В наших детях мы надеемся увидеть отражение собственной юности.

Нужны доказательства? Просто подумайте о непроходящей популярности франшизы Star Wars, Super Mario Bros и каждой из принцесс Диснея. Компании индустрии развлечений знают, что мы хотим, чтобы наши дети обожали те же вещи, которые когда-то любили и мы. Поэтому успешные бренды вроде LEGO и Nintendo процветают, выпуская линейки игрушек, актуаль- ных для нынешнего поколения, но по-прежнему трогающих взрослых владельцев кредитных карт. Lucasfilm и Disney получают огромную прибыль от лицензированных игрушек, одежды и видеоигр, которые апеллируют к стремлению каждого взрослого заново пережить воспоминания и предоставить нашим детям возможность испытать то, что упустили сами.

Но некоторые подарки могут быть замаскированными проклятиями.

Как сказал однажды великий швейцарский психоаналитик Карл Густав Юнг: «Самое большое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь родителей». Он отмечал одну из вечных истин, касающихся воспитания детей: в каждом поколении взрослые бессознательно заставляют детей проживать исправленную версию собственного прошлого. Учитывая, сколько воспитательных методик больше ориентировано на эго родителей, чем на благополучие детей, неудивительно, что мы так беспокоимся из-за развития цифровых технологий. Ноутбуки, планшеты и видеоигры соблазняют наших впечатлительных детей посредственными альтернативами того, что мы считали верхом крутизны.

Как летсплеи JeromeASF по Minecraft могут быть интереснее мультиков Ren & Stimpy? («Шоу Рена и Стимпи» — мультипликационный сериал о приключениях пса Рена и кота Стимпи — прим. пер.). Почему дети выбирают видеоигры вроде Madden, NBA Live и FIFA, а не коллекционирование вкладышей от жвачек или настольный футбол?

Готовы услышать горькую правду? Новые игрушки более привлекательны, потому что они представляют собой иной способ взаимодействия с миром, иной способ мышления, иной стиль жизни, обучения и любви. Они готовят детей к современному миру.

Поверьте мне, я знаю, что большинство взрослых не готово это принять. Вместо этого они сопротивляются новому укла- ду, защищая и сберегая драгоценные воспоминания. Приятие детства настоящего может казаться предательством, как будто вы отворачиваетесь от детства прошлого. Если вы похожи на меня, то, вероятно, чувствуете этот конфликт между бессознательным желанием защитить своего внутреннего подростка и стремлением безопасно препроводить своего настоящего ребенка, свою плоть и кровь, в мир будущего. Более того, вы хотите чувствовать связь со своими детьми, но пропасть между их интересами и вашими кажется шире, чем когда-либо.

Эта напряженность и путаница выливаются в паранойю и страх перед новыми средствами коммуникации и технологиями.

Это понятная и объяснимая реакция. Но если позволить этой тревоге поглотить вас, скоро вы услышите из своих же уст те самые слова, которые поклялись никогда не говорить: «Когда ты уже вырастешь и перестанешь весь день пялиться в экран?» Одна фраза — и вот вы уже отстойный зануда, старпер и обломщик. Когда-то взрослые сдерживали ваши юношеские порывы; вот настала и ваша очередь взять на себя роль антагониста в этой циклической битве молодых героев и мерзких огров.

Сыновья против отцов, дочери против матерей, рыцари-джедаи против лордов ситхов.

Подобно тому что случилось с Сократом, ваши слова в конечном итоге возымеют противоположный эффект. Вы станете ограничивающим фактором в героической жизни ваших собственных детей.

Пожалуйста, не дайте этому случиться.

Я знаю, что быть родителем нелегко. Особенно когда ты не совсем понимаешь правила игры. Не существует пошагового руководства, описывающего, как все должно работать в XXI веке, потому что цифровые технологии (как и все другие технологические сдвиги, которые произошли ранее) меняют саму природу воспитания детей.

Родители, учителя и воспитатели должны задуматься над тем, как соответствующим образом скорректировать свои привычки, ожидания и традиции.

Почему детей не надо ограждать от гаджетов — все важное для женщин о здоровье, материнстве и женских секретах на Z4E.ru

Поделитесь ссылкой. Спасибо ツ

Related Articles

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close